А.В. Ширинкин “Честь имею. Встреча с полковником армии Колчака”

Солдаты армии Колчака играют в карты, 1919 год.

В селе Морозово Очерского района проживает Михаил Тютиков, с которым мы проходили срочную службу в воинской части 62546 в г. Спасск Дальний Приморского края. Затем мой друг окончил Пермское ВАТУ (1974 г.), служил в гарнизонах Дальнего Востока и в Венгрии. В 90-е годы наши части были выведены из ГДР и Венгрии, где остались сотни военных городков и десятки аэродромов, на которые сейчас садятся самолеты НАТО.

  Часть где служил М.М. Тютиков, была выброшена на Украину, в чистое поле, а семьи офицеров разместили в спортзале, отгородив комнаты ящиками из-под водки. Офицерам предложили принять присягу Украине, но многие отказались, заявив, что присягали на верность СССР один раз. Десятки тысяч офицеров остались без работы, а мой друг вернулся на Родину в Очерский район и работал несколько лет на местной ГКС.

  В 1980 г. в г. Перми он встретился с полковником армии адмирала А.В. Колчака. С его согласия мы публикуем воспоминания об этой встрече для вас.

Эта встреча произошла в марте 1980 года. Мы приехали в отпуск с женой и детьми на Урал с Дальнего Востока, где я в то время проходил службу в одном из авиационных полков. Остановившись у родителей жены в Перми, и как было заведено еще с курсантских времен, обязательно нужно было навестить дядю Пашу, двоюродного брата моего отца, Павла Афанасьевича Путина и Наталью Захаровну- его жену. Дядя Паша был крепким мужиком, в молодости ему довелось быть одним из первых трактористов в деревне Морозово.

-Мы ехали по деревне на тракторах «Фордзонах», а вдоль улицы стояли люди и с любопытством смотрели на чудо технику. За нами бежала толпа мальчишек. Старики набожно крестились, говорили, что это все от сатаны.

Вспоминал как-то дядя Паша о временах своей молодости.

Потом была служба в Красной Армии, пришлось воевать с японцами на Хал Хин Голе, там видел Г.К. Жукова. После армии забрал жену с сыном и уехал в Пермь, где устроился на авиационный завод кузнецом, чем очень гордился, с этой должности и вышел на пенсию.

Встреча со стариками была теплой и радостной и вдруг дядя Паша говорит:

-Сегодня Ленька- сын дяди Паши- отмечает день рождения, поедемте с нами. Для него будет сюрприз. Тем более там встретимся с бывшим колчаковским полковником.

-Откуда он взялся?- недоуменно спросил я.

-Да он мне теперь сват- ответил дядя Паша и пояснил.

-Теща Ленькина вышла второй раз замуж- беляк ей попался.

Леонид Павлович Путин, выходит, доводится мне троюродным братом по отцу. Всю свою жизнь он проработал на том же заводе, что и дядя Паша, только в конструкторском бюро, технологом.

С нескрываемым интересом к новому знакомству и большим желанием встретится с родственниками мы с женой согласились на предложение дяди.

Собравшись за столом ждали родителей Людмилы Александровны- жены Леонида Павловича. Они чуть задержались. Хотя жили в соседней комнате.

Но вот двери отворились и в комнату вошли двое пожилых людей. Мужчина- высокий, крупного телосложения, но не толстый и рыхлый, а именно крепкий, коренастый, с гордо поднятой головой, на которой седые волосы были аккуратно пострижены под бобрик. В прямой осанке его туловища не было и намека на старческую сутулость 90-летнего человека. Красное лицо выдавало наличие высокого артериального давления, а короткие движения рукой  перед собой серьезные проблемы со зрением.

Спутница была чуть пониже его плеча с гладко зачесанными назад волосами, добродушным лицом и чуть стеснительной улыбкой. Она придерживала мужчину под руку. Войдя в комнату, женщина слегка поклонилась и со всеми поздоровалась. Мужчина же, повернувшись в пол оборота к присутствующим, резким кивком головы, по военному, коротко поздоровался. Затем попросил представить незнакомых ему доселе гостей. Женщина подвела его к нам с женой. Сначала представили даму, а потом представился я.

-Старший лейтенант Тютиков Михаил Михайлович.

Он протянул мне руку, в которой я почувствовал не столько силы, а какой-то воли.

-Пепеляев Георгий Александрович- представился он, и, положив на мое плечо руку, нащупал на погоне три маленькие звездочки.

-Поручик- вымолвил он.

За столом Георгий Александрович сел со мной рядом. Я же с любопытством наблюдал за ним. Вот он один угол, поданной ему салфетки, заткнул за воротничок под подбородком. Привычным, изящным движением взял в руки нож и вилку, такими же не торопливыми движениями осторожно поддел вилкой, чуточку придержав ножом, положенный ему на тарелку салат. Я наблюдал и дивился его изысканности, и тому, что все это делал практически слепой человек.

Когда за столом перешли к общим вопросам и обсуждениям, чуть наклонившись к соседу, я осторожно спросил его:

-Георгий Александрович, позвольте вопрос?

-Слушаю Вас молодой человек- ответил он.

-В каком звании Вы были в те далекие времена Гражданской войны?

-Я дослужился до чина полковника.

Мне очень было интересно его разговорить, ведь он воевал на стороне белых в Гражданскую войну и как оценивает все произошедшее с высоты современности. Об этом поведал мне дядя паша по пути в гости:

-Ты понимаешь Миша, возмущался дядя. Белогвардейская контра, бил наших в Гражданскую, а пенсию получает от советской власти и со мной сидит за одним столом.

-Георгий Александрович, а где пришлось воевать в Гражданскую?- осторожно спросил я.

-Я был в армии адмирала Колчака, начальником штаба полка. Пришлось воевать и здесь под Пермью.

-А Вы не слышали про бой у села Дворец в 1919 году в Очерском районе?

-Оханского уезда- уточнил он.

Я насторожился, значит что-то знает. Про этот бой я слышал от стариков, когда интересовался историей нашего края в детстве. Они рассказывали, что бой был у деревень Песьяны и Коротаево под селом Дворец страшным. Много там людей полегло. Здорово там белые зверствовали. Рассказывал один дед, что в Песьяне был вырыт у амбара ров, в который белые сбрасывали трупы убитых и раненых красноармейцев. Из рва несколько дней слышались стоны, но ко рву ни кого не подпускали. Видно было, что только земля шевелится вместе со стонами.

И вдруг Георгий Александрович начал вспоминать населенные пункты, которые находятся вокруг села Дворец, да не просто, а с расстоянием между ними. Это так может знать только хороший штабной работник.

Говорил он медленно, словно комментировал возникающие перед его незрячими глазами, картины прошлого.

-Наш передовой отряд вышел из Дворца ранним утром через Песьяну, Коротаево на село Морозово. За Песьяной встретили старика, спросили, есть ли в деревне товарищи? Старик ответил, что нет ни кого. Мы знали, что товарищи отступают на Очер и входили в деревню уверенно. Вдруг увидели скопление повозок и орудий. Поняли, что это товарищи, часовые спали. Мы ударили по повозкам и орудиям из пулеметов. Товарищи выскакивали из изб в одних подштанниках и попадали под наш огонь. К вечеру товарищи отступили.

В конце 1919 года под натиском товарищей мы отступали до Сибири. Я понял, что спастись можно, если я перейду на сторону товарищей. Товарищи назначили меня командиром продотряда. Мы ездили, собирая хлеб, но в одном из сел меня узнали и сообщили красным, что я был у Колчака командиром карательного отряда. Был арестован и приговорен к расстрелу.

17 июня 1919 года нас двоих вывели к речке на расстрел. После первого залпа мы упали с берега в речку, тот, что был со мной- убит, в меня не попали. Я отплыл и спрятался. Это был день второго моего рождения. Возвращаться к красным было опасно. Перешел обратно к нашим. Воевал против товарищей. Где-то перед Омском, меня снова арестовали, контрразведка Колчака установила, что я был командиром отряда у красных. Снова приговорили к расстрелу. Думал, что все- второй раз так не повезет. Сидел в подвале Омской тюрьмы и ждал исполнения приговора, но двери открылись и нас освободили красные.

Я сидел и слушал внимательно, мне непривычно резало ухо- вместо слова, как мы привыкли называть «красные» он употреблял слово «товарищи».

Мне хотелось подробнее расспросить его о том бое под селом Дворец. Особенно о потерях с обоих сторон. О том, что было после занятия белыми с населением в этих населенных пунктах, хотя я не надеялся, что он мне все расскажет, как это все происходило. У меня было много еще к нему вопросов, но его жена вдруг осторожно положила свою руку на его левую руку, которая чуть нервно подрагивала, сказав:

-Георгий Александрович, ты очень разволновался, у тебя опять поднимется давление. Отвлекись.

Я понял, что мне тактично сказали- хватит, заканчивай.

Когда мы уходили, Георгий Александрович встал, мы подали на прощание друг другу руки. Он стоял прямой, крепкий, с развернутыми плечами, с достоинством и честью поднятой головой. Стояли напротив друг друга, сведенных на несколько часов, волей случая два офицера, двух армий, полковника армии адмирала Колчака, и старшего лейтенанта Военно- Воздушных Сил Советского Союза. Два офицера, на рубеже двух заканчивающихся эпох. Каждый со своей правдой. Первый, проживший бурную, опасную жизнь, боролся за интересы великого государства и второй молодой, еще юный, стоящий на страже великого государства. Оба исполняли данную однажды присягу на верность России.

Я не знаю, что еще ему пришлось пережить, нас больше не свела судьба. Только знаю, что он после Омской тюрьмы бежал в Китай. Жил в Харбине, имел свою мельницу. В конце 50-х годов вернулся с семьей на Урал- в Пермь. Его сын и внуки живут в Перми. Пепеляев Георгий Александрович  прожил 91 год.

Но я о нем помню. И когда мне пришлось выбирать после развала кучкой бандитов Советского Союза, кому присягать, из ста двадцати офицеров нашей части, одиннадцать ответили:

-Мы уже раз присягали. Иной присяги не будет. И среди этих одиннадцати был я.

Мы стояли друг против друга, пожимая на прощанье руки, словно чувствуя, что мы ни когда уже не встретимся, Георгий Александрович резко кивнув головой, отчеканил:

-Честь имею.

А я с удовольствием отметил, да- бывших офицеров не бывает. Честь имею.

2017 год.                                Михаил Тютиков.