А.Л. Глухих “Великая Отечественная война, говорят документы”.

Николай Иванович Гусаров

До недавнего времени о событиях Великой Отечественной войны в наших краях принято было рассказывать только руководствуясь словами очевидцев и публикациями газет. И исходя из этого складывалось весьма однобокое впечатление о событиях тех времен, т.е. весь наш народ в едином порыве собрался с духом и бил врага на фронте, и героически трудился  и в тылу. Но  с недавнего времени были рассекречены и открыты многие документы в  наших архивах и при их изучении вырисовывалась картина совсем иная о том как наше население и руководство встретило первые месяцы 1941 года, что не все было так легко и просто. Для наглядности привожу документ(фрагмент) из Пермского Государственного архива социально-политической истории (ПермГАСПИ). Заранее предвижу, что содержание данного документа может многим не понравится, но это наша история, а к истории мы должны относится непредвзято и воспринимать ее такой какая она есть.

Из доклада «О текущем моменте и задачах парторганизации» первого секретаря   Молотовского обкома ВКП(б) Н. И. Гусарова на VI пленуме обкома партии

20 октября 1941 г.

г. Молотов

(…)Товарищи, после начала войны пленум нашего Областного комитета партии собрался впервые. Суровые и грозные дни пришлось испытать за это время нашей стране.  Над нашей страной нависла смертельная опасность, нависла опасность над нашей родиной, над рядом крупнейших городов нашей страны.

(…)  Как известно, враг захватил советскую Украину, Белоруссию, отрезал Крым, наступает на Донбасс. Угроза создается Ростову.

Последние события – прорыв фашистских войск на западном участке фронта показывают о том, что врагу удалось прорвать и подойти к Москве, находится на подступах к Москве, Москва сейчас находится в величайшей опасности.

Под бешеным натиском немецких полчищ наши войска вынуждены были отступить. В чем дело, почему мы и в самом начале и в настоящее время вынуждены отступать. Несмотря на беззаветную храбрость, беззаветную преданность нашей Красной Армии, наших бойцов. В чем причина. Одной из важнейших причин, что на стороне врага перевес в технике и самый главный перевес – это в танках.

Танков у немцев в несколько раз больше наших. У нас большое количество танков, у него больше и значительно больше. Кроме этой причины – перевеса в технике, мы имели проявление слабости со стороны нашего командного состава, на ряде участков растерянность,  которую мы имели у целых частей, как, например, отсутствие выдержки и хладнокровия. Товарищи, наше Советское государство в смертельной опасности. Ликвидировать эту опасность должны мы сами, наши советские люди, наша армия. Мы иногда неправильно занимались пропагандой, когда надеялись на какие-то объективные причины или на приходящие причины, тогда как никаких объективных  причин, вроде того, что зима придет, замерзнут фашисты, и мы их на санках вывезем, или союзники дадут все и тогда победа будет.

(…)На нас, большевиках, лежит задача нести в массы суровую правду о том, в каком положении находится наша страна и что с ней будет, если удастся восторжествовать врагу. Но меньше хвастливости, болтологии о непобедимости, больше суровости, больше разъяснения истинного положения, с тем, чтобы вызвать у народа еще большую ненависть к врагу, чтобы вызвать ярость народа против немецких фашистов,  сознавать всю глубину опасности, грозящей нашей родине, но не впадать в панику, в малодушие. Сознание опасности удесятерит решимость каждого гражданина. Мы должны говорить истину нашему народу, чтобы поднять его на суровые тяжелые дела, поднять его с тем, чтобы помогать нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии, героически борющейся на фронтах, отстаивающей каждую пядь советской  земли, помогать Красной Армии, которая сейчас приняла на себя невиданный в истории удар.

(…)Не может быть сомнения в том, что мы победим, что враг будет разбит, но тот, кто считает, что эта победа будет делом нескольких дней, что вот, дескать, сейчас блицкриг провалился у немцев и осталось только нанести удар по врагу, как этот враг будет разбит, что наступит такое утро, когда сводка Советского Информбюро в 6 часов утра передаст, что враг разбит, – кто так думает и надеется на такую победу, тот просто идиот и дурак. А многие именно так и настроены, многие думают на резиновых шинах проехать всю страну, думают, что война как-нибудь боком пройдет, что война их не заденет.

Такие люди, которые надеются на то, что обойдется без него. Таких у нас еще много. Мы, безусловно, победим, но эта победа будет делом нелегким. Много жертв, тяжелых лишений и невзгод предстоит вынести всему народу на пути к этой победе. Не надо забывать, товарищи, что на Гитлера, на его армию работает вся порабощенная Европа, что все крупнейшие военные предприятия Германии, Франции, Италии, Бельгии, Чехословакии и других порабощенных Гитлером стран работают на фашистскую армию.

(…)  Товарищи, за 4 месяца войны наша партийная организация провела огромную работу по обеспечению фронта людским составом, вооружением и многими другими необходимыми средствами войны. На призыв товарища Сталина по обеспечению усиленной работы всех предприятий трудящиеся области ответили невиданным производственным подъемом. Патриоты нашей страны, трудящиеся  нашей области, работая на предприятиях в шахтах, на транспорте, в колхозах, проявляют свои способности, инициативу, борются за увеличение продукции, за создание вооружения для Красной Армии.

Многие предприятия без дополнительных средств, без дополнительного оборудования, с меньшим количеством людей стали производить больше продукции, чем производили в мирное время. Правда, это относится не ко всем предприятиям.

Все для фронта, все для победы над врагом – под этим лозунгом значительная часть наших предприятий по-военному быстро осваивают новые виды продукции и выполняют заказы для фронта.

Такой крупнейший завод, как 172 завод им. Молотова, в дни войны значительно увеличил выпуск продукции, быстро и четко выполняет на протяжении всего периода войны заказы фронта.

(…)Правильно поступают те руководители, которые на существующей производственной площади, на существующем оборудовании, и не надеясь на привозное дополнительное, обеспечивают выпуск продукции и выполнение заданий.

Неплохие образцы работы показал и коллектив завода им. Дзержинского, который также на протяжении всей войны четко, точно выполняет задания Комитета Обороны, любое задание, которое ему давалось. Несмотря на огромнейшее увеличение рабочих, служащих, инженерно-технических работников проявляют не меньшее желание помочь фронту, обеспечить героическую борьбу Красной Армии более мощным и новым оборудованием. За это время коллектив завода освоил много новой продукции. Достаточно сказал, что он в течение одного месяца изготовил, для того чтобы выпускать новой продукции, только одних станков 230.

(…)  За время войны улучшилась работа угольной промышленности, досрочно выполнен план значительным количеством шахт, но, тем не менее, еще не все предприятия работают удовлетворительно, многие предприятия работают не только неудовлетворительно, но даже и хуже мирного времени. Об этом я буду говорить ниже.

В колхозах в связи с войной произошли значительные и коренные изменения. Большинство колхозников в дни войны старались вложить все старания, все свои желания, как бы лучше помочь фронту. Многие парторганизации, колхозы на деле возглавили трудовой подъем колхозников и добились значительных успехов. Но товарищи, значительная часть предприятий, очень значительная часть в колхозах и целым районом, которые раньше у нас были не на плохом счету: Кунгурский, Уинский, Березовский, Ординский, стали работать отвратительно, преступно. В сельской местности оказалось также благодушие и беспечность. Многие наши партийные руководители переоценивали свои успехи.

Кого бы ни спроси из секретарей райкомов – н(у) как дела в колхозах, отвечает – работают, все как полагается, а сами не видели за этим общим подъемом, который, безусловно, имелся в колхозах, не видели истинного положения в ряде колхозов, не видели, что в ряде колхозов колхозники работали по 6-8 часов, тогда как на предприятиях, заводах рабочие работают 12-14 часов. Это позор, когда во многих колхозах выходили на работу в 10-11 часов дня. Этого руководители парторганизации не видели, допуская беспечность, близорукость в этом вопросе.

Товарищи, наша областная партийная организация послала в ряды Красной Армии около 8000 коммунистов, одна четвертая часть состава областной парторганизации находится в Красной Армии.

(…)  Наряду с этими положительными сторонами мы имеем много крупных недостатков в нашей мобилизационной работе, в частности по отбору специальных отборных частей.

Недавно мы сформировали лыжные части, но многие районы отнеслись к этому делу по-чиновничьи, преступно. Особенно такой район, как Кагановичский, который свыше полсотни людей – калек дал, или без глаза, или хромых, или без какой-нибудь кишки. В Кагановичском  районе в Райвоенкомате и Райкоме партии умудрились принимать вообще патриотов, независимо от того, годны они или нет, лишь бы были патриоты. А то, что у него руки или ноги нет, это для них безразлично. Они никакой медицинской комиссии не проходили. Говорят – если желает – принимать, и все. И напринимали.

Ворошиловцы так же поступили, отобрали в лыжные части не умеющих ходить на лыжах. Орджоникидзевский район и ряд других районов, которые отнеслись к этому делу просто преступно. Тем более отборные части. Получилось это потому, что у многих еще ведомственные интересы часто стоят выше общегосударственных интересов. Я имею в виду директоров оборонных заводов. Люди избалованные, привыкшие к тому, что на протяжении всего времени у них людей не брали. В мирное время у них даже не призывали никого в армию, а вот сейчас, как только малейшая трудность, они не в состоянии обернуться и заменить другими людьми.

Нужно установить контроль над тем, чтобы все уходящие в Красную Армию были, во-первых, достойными защитниками нашей родины.

Вместе с тем, сейчас нужно обращать внимание и на такие вопросы, чтобы людей отправлять одетыми. Что получается? В армию идет, надевает самую что ни на есть рвань. Так как мы сейчас не в состоянии ввиду того, что у нас огромнейшая армия, мы не в состоянии, сразу одевать, а у людей то обуви нет, то одежды нет, и они не могут заниматься. Разве у отправляемого в армию нет пиджака или полушубка, разве у него нет штанов, разве он все время без штанов ходил, хотя некоторых прямо в одних подштанниках посылают. На это дело, несмотря на предупреждения, райкомы партии и райвоенкоматы не обращают внимания.

(…)Товарищи, сейчас мобилизационная работа будет проводиться очень большая. Мы должны сейчас сформировать новые крупные стрелковые части.

(…)Мы сейчас будем брать с оборонной промышленности людей, потому что у нас там наиболее крепкие кадры и наиболее крепкая партийная прослойка.

Особенно плохо мы заменяем на предприятиях и сельском хозяйстве, благодаря чему многие районы провалились. Провалились из-за того, что меньше года проболтали о подготовке женщин трактористок и комбайнерок, а когда дело дошло по-настоящему, то комбайны и трактора поставили на прикол, потому что не видели реальной угрозы в мирное время, а сейчас почувствовало, по-настоящему, но уже поздно. Многие руководители хозяйственных предприятий научились и сейчас усиленно готовят кадры, главным образом из женщин. Нужно готовить кадры из женщин для промышленности и в сельском хозяйстве.

(…)Товарищи, в связи с войной встал новый вопрос – это вопрос об эвакуированном населении, об эвакуированных предприятиях, трудоустройстве эвакуированного населения, прибывших и прибывающих в нашу область. Это очень важная и большая задача. Многие наши партийные работники плачутся от разных кукол, орангутангов с длинными ногтями и накрашенных барынь. Плакаться можно, но надо заставить их работать, и заставить их работать, потому что паразитический образ жизни вести никому не позволительно, даже если они и из числа семей ответственных работников. Надо, товарищи, твердо поставить, чтобы все работали, и кто в колхозах не работает,  тому не оказывать никакой помощи.

(…) Нам надо уделить этим людям такое внимание, которое бы не создавало у них ненужного настроения. Ведь большинство из эвакуированных семьи красноармейцев, командиров, политработников.

(…)Это сейчас важнейший участок парторганизации в работе и все дуньки, которые там завелись, с ними просто надо провести усиленную работу, кроме того, выполнить указ и выселить из города Молотова и на паспорте делать запрещение проживать в городах, а там в колхозах, запретить председателям колхозов оказывать помощь тем, которые ничего не хотят делать. Конечно, это не относится к людям, которые обременены ребятишками.

(…)Пользуясь внезапностью нападения и имея превосходство сил на отдельных участках фронта, враг захватил значительную территорию нашего союза и значительную часть промышленных областей. Сейчас в связи с этим продолжают эвакуироваться промышленные предприятия в глубокий тыл. Нарушение промышленности в прифронтовой полосе возлагает на нас большую задачу, Урал является арсеналом нашей армии, в связи с этим особо большая задача как можно быстрее пустить эвакуированные предприятия в ход. Это наше кровное дело, как можно скорее пустить эвакуированные предприятия, чтобы они быстрей выпускали продукцию для фронта. У нас считают, что или это дело Наркомата, или директора, приехавшего с предприятием, но бывает и наоборот – приехавший директор чувствует себя барином, рабочие отлынивают. Но в большинстве недостаточно оказывают помощь в разгрузке. Нужно поставить дело так, как только на подходе предприятие, нужно, чтобы были подняты на ноги и дирекция, и советские организации, чтобы разгрузка была молниеносной. Никакие нормы не являются основанием руководствоваться, вагоны должны разгружаться быстро и направляться на фронт. Нужно, как только прибудет оборудование, организовать разгрузку, организовать строительные работы и установку оборудования, особенно уделять внимание размещению рабочих, прибывающих предприятий.

(…)Демонтирование предприятия, дорога занимает дней 10, на установку 2 или 3 недели, а эти заводы делали авиабомбы, снаряды, это отражается на Красной Армии.

(…)У нас в области имеются огромные резервы угля, нефти, металла. Мы должны их максимально дать для пользы страны. Однако у нас отдельные предриятия, которые работают очень плохо, не выполняют заказы фронта, руководители их не перестроили работу на военный лад.

Почему, например, Лысьвенский, Чусовской металлургические заводы, завод имени Сталина, трест «Прикамнефть» до сих пор не выполняют задание, которое дает им Комитет Обороны, хозяйственные и партийные руководители этих предприятий не поняли всей глубины опасности, нависшей над нашей родиной, именно, не поняли, хотя они клянутся и божатся.

Мне товарищ Сталин в последний раз при беседе сказал следующее: «Если бы Вас побомбили, тогда бы вы лучше работали. И если этого не сделают фашисты, мы зашлем их, вас побомбить».

(…)Взять Лысьвенский металлургический завод. Этот завод систематически не выполняет задания фронта, особенно по механическому производству. Имеются огромные простои станков. Только по второму цеху простои в сентябре достигли 60345 станко-часов. На этом заводе был зам. наркома, секретарь обкома партии сидел, ходили по заводу гурьбой, а Лысьва как была, так и осталась Лысьвой.

Запущенность партийно-политической работы на Лысьвенском металлургическом заводе просто трудно себе представить. Там на собрание рабочих так приглашают – становятся на лестницу и говорят рабочим: «Подожди, не ходи, сейчас будет собрание». Люди из под рук, между ногами проскакивают и убегают.

(…) Партийная организация завода и Лысьвенский ГК не приняли своевременно мер для устранения недостатков, мешающих заводу, в частности для ликвидации брака, для помощи рабочим, не выполняющим план. У них огромное количество не выполняющих плана, даже на Лысьвенском заводе есть 40 коммунистов, которые не выполняют производственного задания, из 256 находящихся на производстве. Это показатель, насколько поставлена партийно-политическая работа.

Крайне неудовлетворительно идет дело на заводе им. Сталина. Завод в течение 3-х месяцев не выполнял заданий по новой машине, но техническая оснащенность такого же рода, я уже говорил – он первоклассный завод. А вот это первоклассное оборудование,

огромная производственная мощность используется на 60-70 %. На заводе есть немало командиров производства, которые одержимы мирным настроением. Это особенно нетерпимо теперь, когда Родина в опасности, когда продукция 19 завода играет огромную роль, задача которую должны немедленно решать коммунисты завода им. Сталина – это, безусловно, начать выполнять заказ фронта, ужесточить техническое требование. Там работа сложная, требовательная для авиационного производства, малейшее нарушение технологии, как нарушает весь процесс и держит всю машину. Ослабление, которое допустили, привело к тому, что в течение 2-3-х недель шла впустую из-за какой-нибудь маленькой детали.

Парторганизация и хозяйственные руководители завода имени Сталина должны, в конце концов, принять меры к тому, чтобы работать по-настоящему, работать по-военному.

(…)Опасность, которая нависла над нашей Родиной, требует строжайшего порядка и безусловного выполнения постановления партии и правительства и государственных органов. Тем не менее, такой завод, как 98, директор, руководители, как партийные, так и хозяйственные, не хотят навести порядок и дисциплину на своем заводе, иногда даже потворствуют этим беспорядкам, которые есть на 98 заводе.

Ведь это же надо себе представить, что в течение всей войны об этих беспорядках и с директором, и с парторганизацией говорили, нет порядка, распустили людей, дошло дело до аварий целых агрегатов. Нарушения происходят самые элементарные. Вот последняя авария произошла на 98 заводе из-за того, что рабочий (…) включил бегуны, а сам пошел в баню мыться, пока мылся, произошла авария, и крупная авария. Такую, с позволения сказать, работу и такое руководство в условиях военного времени надо расценивать как преступление перед родиной.

Мы сейчас по 98 заводу посадили некоторых людей и думаем, что не напрасно посадили, сперва так сомневались сажать, или не сажать, и видим, не напрасно – сволочи сидели, гитлеровские представители, поэтому и такая распущенность.

Много, товарищи, еще у нас благодушия, беспечности, которые нужно выжигать каленым железом и на других предприятиях.

Несколько вопросов по железной дороге. Коллектив Пермской дороги в дни войны с самого начала действовал неплохо по продвижению воинского состава, многие бригады, участки показали действительно военные образцы работы. Но, товарищи, с теми требованиями, которые сейчас предъявлены транспорту, наша дорога не справляется и не справляется, в значительной мере потому, что не все в порядке на дороге в смысле наведения порядка, организации дела.

Запущенность большая с перевозками таких важнейших народно-хозяйственных грузов. Правда, иногда мы вынуждены были приостанавливать перевозки их, но, тем не менее, можно было бы сделать больше. Дорога не обеспечила плана таких перевозок, как руда, по хлебу, по бумаге, по нефтепродуктам.

(…)Товарищи, я говорил по сельскому хозяйству о том, что очень неудовлетворительно мы работаем, вдвое хуже, чем в прошлом году. У нас еще тысячи гектар неубранного хлеба остались под снегом, зерновые, сотни гектар осталось картошки невыкопанной, и не потому уж, что такое было безвыходное положение, что нельзя было выкопать, нет только потому, что не было дифференцированного подхода к колхозам, вовремя не сумели прийти на помощь наиболее слабым колхозам, только поэтому мы имеем такой огромнейший провал. Я знаю, что думают многие секретари, члены райкомов партии, особенно таких, как Ординский, Лысьвенский, Б.-Сосновский, Б.-Усинский, Кунгурский, Уинский, Щ.-Озерский, Березовский и Суксунский. Секретари этих районов должны, по-моему сказать, как могло случиться, что тысячи гектар остались под снегом, причем даже не скошенными, я уже не говорю о том, что стоит в бабках и суслонах.

Вместо того, чтобы использовать все имеющиеся машины, привлечь все население, добиться большевистской дисциплины в колхозе, многие руководители растерялись перед таким фактом, как уход в армию трактористов, комбайнеров, нарушение труддисциплины колхозниками не пресекалось, особенно это в Кунгурской группе. Они воем выли, что там дивизия стоит, потому что как жена уйдет к мужу – проведать красноармейца, так 3-4 дня гуляет. Можно было и этот вопрос решить, если по-настоящему политически поработать.

Конечно, нельзя ходить долго гулять, но если систематически велась политическая работа в колхозах, то таких прогулов не имелось бы в Кунгурской группе.

Надо спросить секретарей перечисленных районов, почему они допустили такое положение, почему они допустили, что такие огромные потери такой важной продукции, как продукция сельского хозяйства, которая нужна нам для войны. Пусть ответят товарищи, как они называют такую, с позволения сказать, работу в условиях войны, когда каждый килограмм хлеба очень важен. Такую работу, как преступление перед родиной, назвать нельзя.

Из позорных фактов провала работы некоторых районов по уборке урожая секретари райкомов партии и райкомы партии должны сделать политические выводы. Надо сейчас все усилия сосредоточить на окончании сельхоз. работ на обмолотке зерна и сдаче хлеба государству.

Мы сейчас по сдаче хлеба государству идем вдвое хуже, чем в прошлом году. В прошлом году в это время около 90 % было хлебозаготовок, а сейчас 43-44 %. Вдвое хуже.

(…) Коварный враг из кожи лезет вон, пытаясь … в тыл Красной Армии. Он идет на все подлости, не останавливаясь ни перед чем. Одним из основных средств фашистских мерзавцев и провокаторов является распространение различных слухов и вымыслов.

(…) У меня есть некоторые факты, которые я хотел бы привести сегодня из материалов нашего наркомвнудела. Вы часто чита(ете) в «Правде» за последнее время, как вербуют шпионов и провокаторов, различных диверсантов и засылают их в тыл. Некоторые товарищи рассуждают, что это там делается в прифронтовой полосе, а к нам они не попадают. Чтобы вы поняли, как пролезают и какими методами вербуют, я приведу некоторые факты. У нас в области есть шептуны и распространители различных слухов, а коммунисты проходят мимо или ждут партийного собрания, так было в Лысьвенском районе, там в открытую вели антисоветские дела, а коммунисты, которые видели это, молчали. Районный Комитет партии не реагировал, как следует, по-настоящему.

Я зачитаю вам протокол допроса одного шпиона, засланного на нашу территорию (читает).

Другой вопрос: «Кто вместе с Вами был переброшен немецкой разведкой в тыл Красной Армии?». Он отвечает, называет 14 человек. Это сразу с одного места, и значительная часть попала к нам. Дальше он называет фамилии, кого помнит.

Вот так вербовали. Распространителями различных слухов главным образом является такая категория людей, которые были завербованы, а многие наши несознательные люди попадают на эту удочку, на эту провокацию.

Насколько нам нужно еще серьезно работать над повышением бдительности, служит хотя бы тот факт, что в наших предприятиях и учреждениях очень мало порядка в смысле надлежащей охраны предприятий. 29 сентября была проверка паспорт (ов) на Туковом, содовом заводах, на заводе 237. Проверка показала, что пропускались люди на завод с недействительными пропусками и не со своими пропусками. На заводе 237 часовой задержал одного человека с недействительным пропуском, в то же время этот часовой рассказал, какие на заводе цеха, что они делают и т. д.

Работник содового завода, не имея никакого отношения к заводу 237, имеет пропуск на этот завод. Надо привлекать к суровой ответственности за такую расхлябанность и беспечность. Сейчас грань между тылом и фронтом стерлась. Все должно быть начеку. Создалась грозная опасность, нависшая над нашей родиной, мы должны поднять бдительность, зоркость, настороженность.

Товарищи, следующий вопрос, один из важнейших вопрос, это вопрос о госпиталях, размах современной войны потребовал развертывание широкой сети госпиталей. Нами много создано госпиталей в наших городах и ход войны показывает, что и в дальнейшем будем развертывать сеть госпиталей. Мы должны быть готовы, чтобы принять раненых и больных красноармейцев не только в госпиталях, но и у себя по квартирам. В связи с этим парторганизация должна взять под свой непосредственный контроль всю непосредственную работу в госпиталях. Мы большую работу провели по госпиталям, но вся беда заключается в том, как только организовали госпитали, как только отдали людям с петлицами, так считаем, все в порядке. Считаем, что там военные люди какие-то святоши, забросили это дело. Ответственность за работу госпиталей, горкомов, райкомов и райисполком ни в коем случае не снимается, они отвечают за состояние в госпиталях. У нас многие партийные организации не стали следить за состоянием. В Кизеле вшей развели в госпитале, секретарь горкома, как вам известно, Устинов. Шефы уже остыли, сначала приносили цветочки и все другое, а сейчас перестали ходить, видите ли, им война приелась, ослабили работу. Такое положение нетерпимо. Мы должны заниматься повседневно, серьезно, способствовать быстрейшему выздоровлению и отправке на фронт товарищей, которые находились в госпитале на лечении. Это наиболее крепкий контингент, который будет лучше воевать, чем человек, не бывавший на войне.

(…) Коммунисты, как никогда, сейчас должны находиться ежедневно, ежечасно в самой тесной связи с беспартийными, необходимо вести работу в самой гуще масс, мобилизуя эти массы на успешную работу. Успех работы в массах много зависит от участия коммунистов в политической жизни парторганизации. Однако за последнее время в ряде парторганизаций партсобрания не собирались в течение 2-х месяцев. Парторганизация 98 завода собиралась три раза, и только на четвертый раз состоялось собрание, а три раза не могли собрать. В парторганизации Токийского сельсовета Черновского района, в Ныробском районе в конторе Уполнаркомзага, в Соликамском районе в парторганизации суда и прокуратуры, там совсем прекратили проводить партийные собрания (голос с места: «Там некогда было») и некоторые райкомы партии считают это некоторой заслугой, перестраивают работу, так считают, что они перестроились на военный лад. Вот, например, секретарь Кишертского райкома партии т. Лопатин пишет: «Изменились методы работы парторганизации, количество собраний сократилось, собрания проходят быстро, без особых прений». Это считают достижением, вы сократите заседательскую суетню на заседании в райкоме, а на партсобрании обязательно должны быть обсуждены текущий момент, злободневные вопросы местной жизни, о повышении авангардной роли коммунистов на производстве и сельском хозяйстве. Парторганизации этим самым недостаточно мобилизуют коммунистов на решение поставленных задач, на повышение революционной бдительности. Не надо забывать, что там, где поставлена идейно-политическая работа, партийная и производственная дисциплина, там успешно работают промышленность и сельское хозяйство.

(…)Такое же положение мы имеем с проведением пленумов райкомов партии и горкомов. Некоторые считают, что они делают большое оперативное дело, что пленумы не проводят. Тут, правда, повинен и Обком партии, что затянул. Мы в самый разгар войны хотели собрать пленум обкома, но ЦК нам рекомендовал его отложить и после этого мы очень поздно собрались.

(…)Вопросы роста партии. Многие товарищи не представляют себе того, что сейчас в отношении роста партии вопросы обстоят совершенно иначе, чем обстояли до войны. Некоторые не понимают изменившейся обстановки и подходят к вопросу роста партии со старыми методами. Война коренным образом изменила обстановку и отношения значительной части трудящихся к тем или иным вопросам.

Если в мирное время, когда состояние партии использовалось как некоторая привилегия, возможность попасть на тепленькое местечко,  давала возможность проникать карьеристам и людям, которые все хотели делать только с личной выгодой, сейчас совершенно иная. Быть коммунистом, это значит идти на фронт, работать на производстве так, как на фронте, идти в партизаны, в случае занятия фашистами той или иной местности – быть повешенным. Состояние в партии связано со смертью.

Сейчас такие элементы, которые в мирное время шли в партию, сейчас они ограничены, сейчас они в кусты попрятались. Сейчас если уже человек идет в партию, так это, прежде всего, патриот нашей родины, который хочет себя связать с партией еще теснее, до конца своей жизни бороться вместе с партией.

Сейчас нужно еще шире ставить вопрос вовлечения в партию. Надо, чтобы ряды нашей партии пополнились на производстве, в колхозе, частях Красной Армии. Но нельзя быть такими, чтобы пролезали враги народа, но вопрос роста партии должен быть развернут  шире. Это важнейший и политический вопрос.

Всегда в трудную минуту наша партия прибегала к передовым людям, призывала их в ряды партии. Настоящая обстановка сейчас также ставит необходимость шире вовлекать в партию патриотов нашей родины, людей, которые готовы идти на фронт, людей, которые готовы выполнять любое задание партийной организации.

Неправильно поступают те парторганизации, которые ослабили работу по росту партии, и ослабили политическую работу по росту партии и ослабили политическую работу с беспартийным активом. Наша партия уделяла исключительное внимание всегда проверке исполнения, однако сейчас многие наши районные, городские парторганизации забывают этот участок работы, а между тем в военное время без строгого контроля проверки людей нельзя работать. В ряде районов имеем задание по производству лыж, и благодаря отсутствию проверки со стороны парторганизации это дело многие предприятия местной промышленности, промкооперации и лесозаготовительной организации проваливают. Лыжи нам нужны как воздух, т. к. громадная часть армии должна быть поставлена на лыжи. Ордынский, Верещагинский, Чермозской районы проявили слабость в выполнении заданий.

Решение ЦК партии по сбору теплых вещей для Красной Армии в ряде районов и городов проводится также неудовлетворительно. Дело в том, что многие наши даже партийные руководители не поняли, для чего и почему нужна теплая одежда. Многие говорили, что это для партизан, а Красная Армия не нуждается. Другие думают, что только перчатки нужны. Некоторые коммунисты, с позволения сказать, носовым платочком хотят отделаться, отнесут носовой платочек, вышитый с инициалами, и думают, довольно. Некоторые сбор теплой одежды превратили в благотворительность, принесет подшитые валенки и думает, что довольно, он сделал все. Некоторые отдают не то, что нужно, а то, что самим не надо. Газеты наши популяризируют это, так, например, газета «Звезда» популяризирует, что один патриот на заводе 19 подшил валенки и принес их. Если есть две пары белья, отдай одну пару. Сейчас этот вопрос для нашей Красной Армии стоит остро. Эту работу нужно проводить по-государственному, с большим размахом. Хотели отделаться тем, что не нужно, в Очерском [районе] до такого хамства дошли, организовали сводку по сбору теплой одежды и популяризируют: один принес кошачью шкуру, сырую, не выделанную, поймал кошку, ободрал и принес. Вот патриоты собрались, черт вас побери. Как будто не видят, что делается. Надо населению говорить, что не милостыню собираем, а государственную кампанию проводим, что от наших людей требуется поделиться вещами. У каждого найдется, что дать, у колхозников в сундуках и мануфактура, и одежда найдется. А у нас даже идущий в армию надевает на себя то, что порваней.

Нужно шире поставить работу по сбору теплых вещей, особенно, в таких районах: Березовский, Ныробский, Бардымский, Кунгурский, Ординский, Соликамский, Чернушинский, где исключительно скверно обстоит дело по сбору теплых вещей, а также в целом в Коми-Пермяцком округе. Недостаток в этом деле тот, что в некоторых районах захотели все это дело централизовать это дело в одном месте. А в Коми-Пермяцком округе целых две недели дискуссировали, каким методом вырабатывать шубы. Там появился и окрплан, который начал говорить, что технические условия не подходят, что от этих технических условий полушубок не так будет пахнуть. Столько мудрецов появилось, что они во всякое дело суют свой нос и вносят путаницу. Вместо того, чтобы сделать колхозную шубу, свалять по-колхозному валенки, начали мудрить, а наши артели в районах имеют государственные задания и не в состоянии были переработать.

Кроме того, мы очень мало шерсти собрали, даже считая необработанную шерсть, мы не имеем то количество валенок, которое должны дать Красной Армии. Следовательно, эту работу нужно поставить шире. Нужно это дело централизовать в каждом колхозе, стараться изготовлять и организовать это дело в каждом сельсовете. Нужно говорить с колхозниками напрямик, почему он дает 50 грамм шерсти, старается отделаться этим количеством, а почему бы ему не дать фунт шерсти. Поговорить с колхозником по-настоящему, политически.

Особенно я сейчас обращаю внимание на районы, из которых люди служат в Кунгурской дивизии. Нужно так организовать дело, чтобы жены красноармейцев ездили сюда не просто повидать мужика, погулять с ним, а чтобы жена обязательно привезла мужу полушубок и валенки.

(Тов. Галайдин: они там спрашивают, будет ли им засчитываться, если она мужику валенки и полушубок привезла. Я говорю, что мы засчитывать не будем.)

Дело не в этом. Они у себя в колхозе, в порядке общего пожертвования, отделаются перчатками и чулками, а тут мужику полушубок и валенки привезет. Как ей угодно, так и нужно сделать.

Нужно также разъяснить и провести работу и в Верещагинской дивизии, чтобы люди у нас с Урала приехали обутыми и имели бы шапки ушанки. Зачем нам самим одевать их в централизованном порядке, когда они с Урала могут поехать в теплой одежде. У каждого

есть жилетка, полушубок или еще что-нибудь из теплого. Во всяком случае, самое необходимое – валенки и какая-нибудь теплая одежда имеется. Нужно разрешить женам, когда они поедут последний раз прощаться, чтобы привезли теплые вещи. И вообще, работу по сбору теплых вещей нужно поставить гораздо шире.

У нас у многих настроение такое. Что вот придет зима, и немцы померзнут. Как бы ни получилось так, что если мы так будем собирать теплые вещи, наши красноармейцы померзнут. Немцы пришли в Орел, обобрали всех, оставили жителей голыми, и все.

Сейчас фронт и тыл слились. Что значит война народная, Отечественная война. Это именно то, что фронт и тыл куют одно и то же. Сейчас всякие недоразумения, неполадки в тылу немедленно отражаются на фронте. Если вы обидели семью красноармейца, семью командира, незаслуженно оскорбили, не оказали содействие, это уже отражается на фронте. Эта война народная. Не только сражается армия, а сражается весь народ. Чем крепче будет тыл, тем крепче будет фронт. Чем больше будем работать с народом, тем быстрее будем обеспечивать победу.

(…)Партийная организация Молотовской области должна была решить, что она объявляет себя мобилизованной на войну с немецким фашистским нашествием, что она считает готовой встать на защиту наших городов Москвы, Ленинграда, на защиту нашей родины.

Мы должны призвать патриотов нашей родины, трудящихся нашей области к тому, чтобы вербовать новых людей, новых бойцов для Красной Армии, мы должны призвать вступать в партию лучших людей, готовых защищать советскую родину от врагов, вовлекать их в партию. Мы сейчас должны организовать работу так, чтобы все наши силы, вся наша воля, вся энергия была отдана священному делу -защите родины, все для фронта, для разгрома врагов.

Дадим фронту новые и новые тысячи самолетов, пушек, винтовок, пулеметов, снарядов и других боеприпасов. Оснастим нашу Красную Армию мощной военной техникой, способной сокрушить любую технику врага.

(…) Родина в опасности, поэтому нет сейчас более важной задачи, как встать каждому на защиту нашей родины. Лучше честная смерть в бою, чем позорное рабство. С этим лозунгом мы должны пойти в партийные организации, на фабрики, заводы, поднять наших рабочих на то, чтобы больше делали оружия, чтобы больше давали бойцов, чтобы спасти нашу родину от нашествия немецких фашистов (аплодисменты).

ПермГАСПИ. Ф. 105.Оп. 7. Д. 10. Л. 2-57. Копия. Машинопись.