А.Л. Глухих “Будущий император Александр Второй на Оханской земле”

Цесаревич Александр Николаевич, будущий император Александр Второй (портрет 1838 года)

Благодаря своему географическому положению, т.к. через Оханск и прилегающие села проходил Сибирский тракт и город стоял на берегу реки Камы, наш город посещало много именитых и не очень людей, в том числе и представители правящих кругов. Об одном из таких визитов, а именно о том как в 1837 году по Сибирскому тракту в Пермь проезжал цесаревич Александр Николаевич, будущий император Александр Второй, рассказано в книге Г.Н. Чагина и А.В. Шилова «Уездные провинции Кунгур, Оса, Оханск» (Пермь.2007 г.). Привожу данный интересный фрагмент полностью.

«Пребывание будущего императора Александра Второго жителям Оханска больше всего запомнилось случаем, который произошел с ним в селах Большая Соснова и Дуброво Оханского уезда. Как необычайный факт местной истории, его запечатлел в своем дневнике И.П. Вахрушев: «Про него рассказывала хозяйка дома Е.М. Гладких, где он останавливался, которая и угощала царевича. Было лето жаркое, примчался вперед курьер и известил, что из Казани в Пермь выехал Его императорское Высочество царевич Александр Николаевич. После этого поднялась такая тревога, все готовились его встречать…

В день приезда царевича улица до дома была застлана коврами и половиками, а дальше до конца села пихтою. По сторонам стояли офицеры, а старички стояли с хлебом-солью, священство облачилось в самые лучшие ризы, сам голова (в данном случае должностное лицо, возглавлявшее выборный орган – волостную управу. – Авт.) в кафтане с серебрянымипозументами держал на блюде хлеб-соль, а сверху лежал рапорт.

Показался всадник на взмыленной лошади, остановился перед головой и крикнул: «Царский поезд едет!» Все замерли в ожидании. Показалась царская корона (очевидно, над возком возвышалось изображение царской короны. – Авт.), запряженная шестью парами, за ней следовали три кареты, запряженные тройками. Поезд сопровождал конвой казаков, на шапках которых были конские хвосты. На колокольне зазвонили все колокола, как на Пасхе. Поезд остановился. Конвой взял на караул. Духовенство запело «Спаси, Господи, люди твоя…»

Из царской кареты вышел небольшого роста толстенький человек, думали, что этот самый царевич. Караул крикнул: «Здравия желаем, Ваше императорское величество!» Кругом закричали: «Ура! Государь наследник!» Толстенький человек улыбнулся и снял шляпу с плешивой головы. Вдруг из кареты выпрыгнул юноша лет 17-18 в мундирчике и фуражке с красным околышем. Толстенький человек (это был воспитатель царевича писатель Жуковский) поклонился голове и, указывая на юношу, сказал: «Ваш государь – наследник».

Все опустились на колени. Царевич взял под козырек, принял от головы хлеб- соль. Подошел священник с крестом и хотел что-то сказать, но голова от испуга дрожала, руки тряслись, и он, заикаясь, говорил: «Ва… Ва… Ваше…» Царевич снял шапку, перекрестился, поцеловал крест и подал руку воспитателю и пошел в наш дом. Это было около 5 часов дня.

Царевич пожелал закусить, и хотя много было наготовлено всякой всячины, царевич захотел холодной простокваши. Свекровь подала нетронутую кринку, дорожный врач снял сметану, вынул из дорожного ларца несколько сухариков и подал царевичу. Царевичу простокваша, видимо, понравилась, и он съел ее всю. Затем пожелал пить. Свекровь спросила: «А что подать, Ваше императорское Высочество, есть медок, пиво, бражка» (самоваров тогда не было). Царевич пожелал бражки. Свекровь поднесла на подносе большую кружку теплой бражки, царевич выпил всю, поблагодарил, а Жуковский положил на колени свекрови ассигнацию в 25 рублей (по тогдашнему времени деньги эти были очень большие).

Через час царский поезд двинулся дальше, сопровождаемый криками: «Ура! Счастливый путь!» Все разошлись.

Прошло часа четыре. Вдруг из Дубровы пригнались адъютант, врач и исправник со стражниками. Оцепили наш дом, всех взяли под арест. В чем дело? Адъютант потребовал той простокваши, бражки, которыми свекровь угощала царевича. Заставил нас есть и пить, остатки опечатал. Спешно вызвали священника, привели нас к присяге – не злоумышленники ли мы против царевича. Мы не живы и не мертвы, дрожим, думаем: видимо, смертонька наша пришла, уж не умер ли царевич?

Всю ночь мы не спали, а утром на другой день опять гонец из Дубровы – снять караул и освободить всех из-под стражи. Свекровь голосом заревела от радости, что царевич жив. Что же случилось? А оказалось, простокваша да бражка в брюхе царевича «поссорились»…

После свекру, видимо за напрасное подозрение, прислан был кафтан, шитый золотом, и медаль, а свекрови – бархатный чепчик, усыпанный жемчугом и самоцветными камнями».